На последних рубежах



    Павел Сафронович Ерошенко родился 27.6.1926 г. в с. Васьковичи Славгородского района в крестьянской семье. После освобождения района от немецко-фашистских захватчиков добровольно в декабре 1943 г. ушел в действующую армию. Участвовал в боях на 1-м и 2-м Белорусских фронтах в качестве связиста-телефониста. Имеет свыше 20 наград, в т.ч. ордена Красной Звезды, Отечественной войны II степени, медали «За отвагу», «За боевые заслуги», «За взятие Берлина» и др.. Окончил Горьковское военно-политическое училище имени М.В.Фрунзе (1951), БГУ имени В.И.Ленина (1963), партийную школу при ЦК КПСС (1967). Как военный журналист работал в газетах «Во славу Родины», «Советская Армия» (ГСВГ), военным корреспондентом газеты «Spravy» в Чехословакии. С 1977 в отставке, полковник. В 1981 -1992 гг. редактор, старший редактор издательства «Университетское». Лауреат премии Союза журналистов СССР 1990 г. Один из авторов и составителей историко-документальной хроники «Память. Славгородский район». Живет в Минске.
    История до сих пор не обнаружила имя человека, который первый бросил боевой клич «Даешь Берлин!». Но уже в суровом 1942 эти слова штыками писали на руинах Сталинграда бойцы легендарной 62-й армии А через два года почти на всех фронтовых путях появились указатели: «К Берлин 540 км ... 142 ... Шестьдесят седьмой . »
    И ничто не могло остановить наше победоносное шествие.
    В начале апреля 1945 г. наши войска, которые вели наступление на Франкфурт-на-Одере, заняли деревню Кунерсдорф. Накануне полковой агитатор рассказывал нам, что именно в этот местах еще в середине XVIII в. русские воины прославили в боях свое оружие. Они наголову разбили 48-тысячное войско Фридриха II.
    И вот мы, трое бойцов. сидим в окопе, который наспех оборудовали недалеко от Кунерсдорфа. Мы только проложили сюда линию связи. Ефрейтор Иван Шик налаживает крепление кабеля, а я включаю телефонный аппарат.
    - Связь есть! - Докладываю на огневую позицию. - Готовимся идти дальше.
    - Дай мне трубку, просит младший сержант Привалов. И, игнорируя строгие правила телефонных переговоров, декламирует:

Парящий слышу шум орлицы,
Где пышный дух твой, Фредерик?
Прогнанный за свои границы,
Еще ли мнишь, что ты велик? ..

    И просит «Клен» передать эти слова в Берлин, фюреру.
    - Откуда это, спрашиваю, неужели сам составил?
    - Нет, это Михайло Ломоносов. А я вчера в имении нашел русскую старую книжку с этими строками. Наверное, фашисты откуда-то вывезли. После войны передам ее в нашу деревенскую читальню, пусть люди посмотрят реликвии.
    Но не сбылась мечта солдата. На Зееловских высотах погиб Привалов. Составили там свои головы и много других бойцов и командиров нашей 64-й стрелковой Могилевской ордена Суворова дивизии. Да и не только нашей.
    До самых последних своих дней не забуду два боевых эпизода, которые случились в течение одного дня, а точнее - одного часа уже на последних рубежах войны.
    Нашему линейному расчета понадобилось катушки телефонного провода. Я прихватил две, да еще целый котелок каши с тушенкой: как говорили тогда, на меня и на того парня. На обратном пути попал под сильный огонь противника. Бегу через настоящий ад. Вдруг слышу: «Павлуша!" Кубарем сваливаюсь в окоп, а в нем - автоматчик, мой односельчанин и тезка по фамилии Иван Осипович Ерошенко. Делюсь с ним кашей, обмениваемся несколькими фразами - и снова вперед!
    Прибежал на НП буквально за какие-то секунды до времени «Ч», не успел вытереть пот с лица, как по сигналу ракеты наши стрелковые роты поднялись в атаку. По их цепи фашисты сразу ударили из всех своих огневых средств. Спастись от этого шквала можно было только решительным броском на врага. Вместе с пехотинцами тяну кабель. Обгоняю одного из них и вижу: его автомат висит на шее. Почему не в руках? О господи! - В руках он несет собственные внутренности, которые вываливаются из располосованного живота. Он отстает от других, но делает последние шаги - на Берлин ...
    21 апреля наша авиация нанесла сильный удар по военным объектам вражеской столицы. Как потом я узнал, за участие в этих боевых операциях получил звание Героя Советского Союза и мой двоюродный брат Виктор Иванович Ерошенко.
     - Если бы знал, что ты там, на земле воюешь, обязательно помахал бы тебе крылом, шутил Виктор при встрече ...
    А я все равно ничего бы не увидел сквозь завесу пожаров, которые несколько суток полыхали над Берлином. Но вражеский гарнизон продолжал упорное сопротивление. Над рейхстагом уже реял красный флаг, а канонада не стихала.
    Только в середине дня 2 мая защитники гитлеровской столице начали сдаваться. Мимо наших автоматчиков на городских перекрестках шли пленные солдаты фюрера, бросая к ногам победителей оружие и амуницию. Клац, клац, клац ... На глазах поднималась гора оружия, которое только что сеяла смерть.

    Через несколько часов берлинские улицы и площади стали для нас своими. Здесь мы искали однополчан и земляков, знакомых. Роняли скупые мужские слезы, когда узнавали о погибших смертью храбрых уже на пороге победы.
    Скоро товарищи по службе уезжали на Родину: одни на Парад Победы, другие - к мирной работе. Нам же, 18 - 19-летним надо было еще оставаться в Германии и хороших пять-шесть лет ждать своей очереди на демобилизацию.
    С интересом присматривались мы к своим бывшим врагам, а они - к нам. Изголодавшиеся берлинцы потихоньку выходили из своих убежищ, а когда на улицах появлялись наши походные кухни, рядом с ними у немцев исчезали всякие ужасы. Наверное, это обстоятельство было не последним в числе тех, которые способствовали установлению со временем взаимопонимания между нами и местными жителями.
    Моя послевоенная судьба сложилась таким образом, что в Германии я встретил не только первую победную весну, но и двадцатую. На этот раз я приехал в Потсдам уже в качестве офицера-журналиста. И не один, а с семьей. Жили мы хоть особой «колонией», но среди немцев. Наши дети вместе играли, чаще всего в войну.
    И вот однажды к нам заявился заплаканный немецкий мальчик Иорг и обратился к моей жене. He хочет он быть «фашистом». Даже в детской игре. He хочет им быть и наш сын.
    - А вы играйте в красных и синих. По цвету ваших пионерских галстуков, - посоветовала жена.
Иорг все понял и радостный побежал на улицу ...
    Вскоре мы познакомились и с его родителями. Петр Мыло был архитектором города. Его жена Бригитта - медсестрой. Растили троих детей. Мы стали встречаться семьями. Со временем знакомство переросло в дружбу. Наши праздники мы проводили у нас, их - у них. С отпуска, который проводили в Беларуси, никогда не возвращались без подарков немецким друзьям. И не помню случая, чтобы на таможне что-нибудь отобрали у нас.
    Через пять лет вернулись на родину. И вскоре пригласили наших друзей в Минск. Показали им все, что смогли. Город очень впечатлил наших гостей. Петр сделал фильм о Минске и Беларуси и показывал его в Потсдаме близким и знакомым.
    Уже прошло не одно десятилетие. Однако и до сих пор мы обмениваемся письмами, подарками, по возможности встречаемся. Самое приятное - телефонный звонок из Потсдама: «Надя, Павел, как ваши дела? Может, есть в чем нуждается? " Беспокоятся, насмотревшись московских телепередач. А когда их младший сын Цвен звонит моему сыну, или дочь Ульрика моей дочери - у них разговор получается более оптимистичным
    Треть века продолжается наша дружба. С течением времени она не только не ослабевает, а усиливается. Вот я и думаю: как это хорошо, когда люди разных стран так по-дружески обмениваются рукопожатиями, улыбкой, желают друг другу всего, наилучшего. Насколько более интересным и содержательным от этого становится жизнь.

Из воспоминаний П.С.Ерошенко